ТОП 12 от ДОМЛИТ     01-02.06.2020

Николай Бердяев

фоФОРМУЛА ОТКРЫТОГО И СВЕРХЧУВСТВИТЕЛЬНОГО СЕРДЦА

 

Утверждать нужно не право на счастье

для каждого человека, а достоинство каждого

человека, верховную ценность каждого

человека, который не должен быть

превращен в средство. 

 

Самопознание

 

 

ФОРМУЛА ОТКРЫТОГО И СВЕРХЧУВСТВИТЕЛЬНОГО СЕРДЦА

ФИЛОСОФЫ  ИЮНЯ

 

1 июня

Адольф Эберт доктор философии, историк литературы Германии, педагог, преподаватель Лейпцигского университета, филолог

Анатолий Альфредович Пископпель - доктор философских наук, преподаватель факультета психологии МГУ, философ России.

_____________________________________

2 июня

Татьяна Вадимовна Васильева антиковед России, доктор философских наук, историк философии, переводчик, преподаватель Российского государственного гуманитарного университета, филолог, философ

Корнел Уэст преподаватель Йельского университета, социалист США, философ XX века

Фридрих Вильгельм Фёрстер - пацифист, педагог XIX века, преподаватель Венского университета, философ

_____________________________________

3 июня

1819 — Юрий Самарин (ум. 1876), русский философ, историк.

_____________________________________

4 июня

Дженкинс Генри философ XX века

Яковенко Борис Валентинович - философ России.

Олег Павлович Елисеев - доктор философских наук, преподаватель Российского государственного гуманитарного университета.

Вячеслав Владимирович Сербиненко - доктор философских наук, историк философии, преподаватель МГСУ

Галина Владимировна Иванченко преподаватель ВШЭ, психолог России, философ

_____________________________________

5 июня

1813 — Сёрен Кьеркегор (ум. 1855), датский философ и теолог, основоположник экзистенциализма.

1818 — Карл Маркс (ум. 1883), немецкий философ, экономист, социолог и политик, основоположник теории коммунизма.

Кабанис Пьер Жан Жорж философ XIX века, революционер Франции, медик XVIII

Юрий Павлович Вяземский - журналист России, писатель XX века, преподаватель МГИМО, публицист, философ.

Чарльз Хартшорн - богослов США, преподаватель Университета Эмори, философ XX века.

_____________________________________

6 июня

_____________________________________

7 июня

_____________________________________

8 июня

_____________________________________

 

Шестов Л.И. Кирхегардт и Достоевский. Журнал "Путь" №48

(Голоса вопиющих в пустыне) 

Вы, конечно, не ждете от меня, чтобы в течение одного часа, который предоставлен в мое распоряжение, я сколько-нибудь исчерпал сложную и трудную тему о творчестве Киргегарда и Достоевского. Я потому ограничу свою задачу: я буду говорить лишь о том, как понимали Достоевский и Кирхегардт первородный грех, или – ибо это одно и то же – об умозрительной и откровенной истине. Но нужно вперед сказать, что за такое короткое время вряд ли удастся выяснить с желательной полнотой даже то, что они думали и рассказывали нам о падении человека. В лучшем случае удастся наметить – и то схематически, – почему первородный грех приковал к себе внимание этих двух замечательнейших мыслителей XIX столетия. К слову сказать, и у Нитше, который, по обычным представлениям, был так далек от библейских тем, проблема грехопадения является осью или стержнем всей его философской проблематики. Его главная, основная тема – Сократ, в котором он видит декадента, т.е. падшего человека по преимуществу. Причем падение Сократа он усматривает в том, в чем история – и в особенности история философии – находили всегда и нас поучали находить его величайшую заслугу: в его беспредельном доверии к разуму и добываемому разумом знанию. Когда читаешь размышления Нитше о Сократе, все время невольно вспоминаешь библейское сказание о запретном дереве и соблазнительные слова искусителя: будете знающими. Еще больше, чем Нитше, и еще настойчивее говорит нам о Сократе Кирхегардт. И это тем более поражает, что для Кирхегардта Сократ самое замечательное явление в истории человечества до появления на горизонте Европы

*) Доклад, прочитанный въ религиозно-философской Академии в Париже 5-го Мая 1935 г.

20 

той таинственной книги, которая так и называется Книгой, т.е. Библии. 

Грехопадение тревожило человеческую мысль с самых отдаленных времен. Все люди чувствовали, что в мире не все благополучно и даже очень неблагополучно: «Нечисто что-то в Датском королевстве», – говоря словами Шекспира, – и делали огромные и напряженнейшие усилия, чтобы выяснить, откуда пришло это неблагополучие. И нужно сейчас же сказать, что греческая философия, равно как и философия других народов, не исключая народов дальнего Востока, на поставленный так вопрос давала ответ, прямо противоположный тому, который мы находим в повествовании Книги Бытия. Один из первых великих греческих философов, Анаксимандр, в сохранившемся после него отрывке говорит: «Откуда пришло к отдельным существам их рождение, оттуда, по необходимости, приходит к ним и гибель. В установленное время они несут наказание и получают возмездие одно от другого за свое нечестие». Эта мысль Анаксимандра проходит через всю древнюю философию: появление единичных вещей, главным образом, конечно, живых существ и по преимуществу людей, рассматривается как нечестивое дерзновение, справедливым возмездием за которое является смерть и уничтожение их. Идея о γένεσις’е и θδορὰ (рождение и уничтожение) есть исходный пункт античной философии (она же, повторяю, неотвязно стояла пред основателями религий и философий дальнего Востока). Естественная мысль человека, во все времена и у всех народов, безвольно, точно заколдованная останавливалась пред роковой необходимостью, занесшей в мир страшный закон о смерти, неразрывно связанной с рождением человека, и об уничтожении, ждущем все, что появилось и появляется. В самом бытии человека мысль открывала что-то недолжное, порок, болезнь, грех и, соответственно этому, мудрость требовала преодоления в корне того греха, т.е. отречения от бытия, которое как имеющее начало осуждено на неизбежный конец. Греческий катарзис, очищение, имеет своим источником убеждение, что непосредственные данные сознания, свидетельствующие о неизбежной гибели всего рождающегося, открывают нам премирную, вечную, неизменную и навсегда непреодолимую истину. Действительное, настоящее бытие (ὃνιωςὃν) нужно искать не у нас и не для нас, а там, где власть закона о рождении и уничтожении кончается, т.е. там, где нет и не бывает рождения, а потому нет и не бывает уничтожения. Отсюда и пошла умозрительная философия. Открывшийся умному зрению закон о неизбежной гибели всего возникающего и сотворенного представляется нам 

21 

навеки присущим самому бытию: греческая философия в этом так же непоколебимо убеждена, как и мудрость индусов, а мы, которых отделяют от греков и индусов тысячелетия, так же неспособны вырваться из власти этой самоочевиднейшей истины, как и те, которые впервые ее обнаружили и показали нам.

Только Книга книг в этом отношении составляет загадочное исключение.

В ней рассказывается прямо противоположное тому, что люди усмотрели своим умным зрением. Все было создано, читаем мы в самом начале Книги Бытия, Творцом, все имело начало, но это не только не рассматривается как условие ущербности, недостаточности, порочности и греховности бытия, но, наоборот, в этом залог всего, что может быть хорошего в мироздании; иначе говоря, творческий акт Бога есть источник, и при этом единственный, всего хорошего. Вечером каждого дня творения Господь, оглядываясь на сотворенное, говорил: «добро зело», а в последний день, осмотрев все, Им созданное, увидел Бог, что все добро зело. И мир, и люди (которых Бог благословил), созданные Творцом, и потому именно, что они были Им созданы, были совершенными и не имели никаких недостатков: зла в сотворенном Богом мире не было, не было и греха, от которого зло началось. Зло и грех пришли после. Откуда? И на этот вопрос Писание дает определенный ответ. Бог насадил в Эдемском саду, среди прочих деревьев, дерево жизни и дерево познания добра и зла. И сказал первому человеку: плоды от всех деревьев можете есть, но плодов от дерева познания не касайтесь, ибо в тот день, когда коснетесь их, смертью умрете. Но искуситель – в Библии он назван змеем, который был хитрее всех созданных Богом зверей, сказал: «нет, не умрете, но откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающими». Человек поддался искушению, вкусил от запретных плодов, глаза его открылись и он стал знающим. Что ему открылось? Что он узнал? Открылось ему то, что открылось греческим философам и индусским мудрецам: Божественное «добро зело» не оправдало себя – в сотворенном мире не все добро, в сотворенном мире – и именно потому, что он сотворен, – не может не быть зла, притом много зла и зла нестерпимого. Об этом свидетельствует с непререкаемой очевидностью все, что нас окружает – непосредственные данные сознания; и тот, кто глядит на мир с «открытыми глазами», тот, кто «знает», иначе об этом судить не может. С того момента, когда человек стал «знающим», иначе говоря,

22 

вместе со «знанием» вошел в мир грех, а за грехом и зло. Так по Библии.

Пред нами, людьми XX столетия, вопрос стоит так же, как он стоял пред древними: откуда грех, откуда связанные с грехом ужасы жизни? Есть ли порок в самом бытии, которое как сотворенное, хотя и Богом, как имеющее начало неизбежно, в силу предвечного, никому и ничему не подвластного закона, должно быть обременено несовершенствами, вперед обрекающими его на гибель, или грех и зло в «знании», в «открытых глазах», в «умном зрении», т.е. от плодов с запретного дерева. Один из замечательнейших философов прошлого столетия, впитавший в себя (и в том его смысл и значение) всю европейскую мысль за 25 веков ее существования, Гегель, без всякого колебания утверждает: змей не обманул человека, плоды с дерева познания стали источником философии для всех будущих времен. И нужно сейчас же сказать: исторически Гегель прав. Плоды с дерева познания действительно стали источником философии, источником мышления для всех будущих времен. Философы, – причем не только языческие, чуждые Св. Писанию, но и философы еврейские и христианские, признававшие Писание боговдохновенной книгой, – все хотели быть знающими и не соглашались отречься от плодов с запретного дерева. Для Климента Александрийского (начало III века) греческая философия есть второй Ветхий Завет. Он же утверждал, что, если бы можно было гнозис (т.е. знание) отделить от вечного спасения и если бы ему был предоставлен выбор, он выбрал бы не вечное спасение, а гнозис. Вся средневековая философия шла в том же направлении. Даже мистики в этом отношении не представляли исключения. Неизвестный автор прославленной Theologiadeutsch утверждал, что Адам мог бы хоть двадцать яблок съесть, никакой беды бы не было. Грех пришел не от плодов с дерева познания: от познания не может прийти ничего дурного. Откуда у автора theologia deutsch эта уверенность, что от знания не могло прийти зло? Он не ставит этого вопроса: ему, очевидно, и на ум не приходит, что истину можно искать и найти в Писании. Истину нужно искать только в собственном разуме, и только то, что разум признает истиной, – есть истина. Змей не обманул человека.

Кирхегардт, как и Достоевский, оба родившиеся в первой четверти XIX столетия (только Кирхегардт, умерший на 44 году и бывший старше Достоевского на десять лет, уже закончил свою литературную деятельность, когда Достоевский только начинал писать) и жившие в ту эпоху, когда Гегель был властителем дум в Европе, не могли, конечно,

23 

не чувствовать себя всецело во власти гегелевской философии. Правда, Достоевский, надо думать, никогда не читал ни одной строчки Гегеля – в противоположность Кирхегардту, который Гегеля знал превосходно, – но Достоевский еще в ту пору, когда он принадлежал к кружку Белинского, усвоил себе в достаточной мере основные положения гегелевской философии. Достоевский обладал необычайным чутьем к философским идеям, и ему достаточно было того, что привозили из Германии друзья Белинского, чтобы дать себе ясный отчет в поставленных и разрешенных гегелевской философией проблемах. Но даже и не только Достоевский, но и сам Белинский, «недоучившийся студент», и, конечно, в смысле философской прозорливости стоявший далеко позади Достоевского, верно почувствовал и не только почувствовал, но и нашел нужные слова, чтобы выразить все то, что было для него неприемлемым в учении Гегеля и что потом оказалось равно неприемлемым и для Достоевского. Напомню вам отрывок из знаменитого письма Белинского: «Если бы мне и удалось влезть на верхнюю ступень лестницы развития – я и там бы попросил вас отдать мне отчет во всех жертвах условий жизни и истории, во всех жертвах случайностей, суеверия, инквизиции Филиппа II и проч. и проч.: иначе я с верхней ступени бросаюсь вниз головой. Я не хочу счастья и даром, если не буду спокоен насчет каждого из моих братьев по крови…». Нечего и говорить, что если бы Гегелю довелось прочесть эти строки Белинского, он бы только презрительно пожал плечами и назвал бы Белинского варваром, дикарем, невеждой: явно, что не вкусил от плодов дерева познания и потому даже не подозревает, что существует непреложный закон, в силу которого все, имеющее начало, т.е. именно люди, за которых он так страстно вступается, должно иметь конец, и, стало быть, вовсе не к кому и незачем обращаться с требованиями об отчете о существах, которые как конечные никакой охране и защите не подлежат. Не только первые попавшиеся жертвы случайностей не подлежат охране и защите: даже такие, как Сократ, Джиордано Бруно и многие другие, великие, величайшие люди, мудрецы-праведники – всех колесо исторического процесса беспощадно размалывает и так же мало это замечает, как если бы они были неодушевленными предметами. Философия духа именно потому и есть философия духа, что она умеет возвыситься над всем конечным и преходящим. И, наоборот, все конечное и преходящее только тогда приобщится философии духа, когда оно перестанет печься о своих ничтожных и потому не заслуживающих никаких забот интересах.

24

Так бы сказал Гегель – и сослался бы притом на ту главу своей «Истории философии», в которой объясняется, что Сократу так и полагалось быть отравленным и что в этом никакой беды не было: умер старый грек – стоит ли из-за такого пустяка шум поднимать? Все действительное разумно, т.е. оно не может и не должно быть другим, чем оно есть. Кто этого не постигает, тот не философ, тому не дано умным зрением проникнуть в сущность вещей. Мало того: кому это не открылось, тот не вправе себя считать – все по Гегелю – религиозным человеком. Ибо религия, всякая, а в особенности религия абсолютная – так Гегель называет христианство – открывает людям в образах, т.е. менее совершенно, то же, что мыслящий дух сам усматривает в сущности бытия. «Истинное содержание христианской веры поэтому оправдывается философией, а не историей» (т.е. тем, что рассказано в Св. Писании), – говорит он в своей «Философии религии». Это значит, что Писание приемлемо лишь настолько, насколько мыслящий дух признает его соответствующим тем истинам, которые он сам добывает, или, как выражается Гегель, сам черпает из самого себя. Все же остальное должно быть отвергнуто. Мы уже знаем, что мыслящий дух Гегеля вычерпал из себя, что, вопреки Писанию, змей не обманул человека и что плоды с запретного дерева принесли нам самое лучшее, что может быть в жизни, – знание. Так же точно мыслящий дух отвергает – как невозможное – и чудеса, о которых в Писании повествуется. Как глубоко презирал Гегель Писание – можно видеть из следующих слов его: «Досталось ли гостям на свадьбе в Кане Галилейской больше или меньше вина, это совершенно безразлично, и также чистая случайность, что у кого-то оказалась исцеленной парализованная рука: миллионы людей ходят с парализованными руками и с искалеченными другими членами, и никто их не исцеляет. А в Ветхом Завете передается, что при выходе из Египта на дверях еврейских домов были сделаны красные значки, чтобы ангел Господний мог опознать их. Такая вера для духа не имеет никакого значения. Самые ядовитые насмешки Вольтера направлены против такой веры. Он говорит, что лучше бы Бог научил евреев бессмертию души, вместо того, чтобы учить, как отправлять естественные потребности (aller à la selle). Отхожие места, таким образом, становятся содержанием веры». Гегелевская «Философия духа» с насмешкой и презрением относится к Писанию и приемлет только то из Библии, что может «оправдаться» пред разумным сознанием.

 

 

 

 
 
июнь
1  2  3  4  5 
6  7  8  9  10  11  12 
13  14  15 16 17  18  19  20  21  22 23 24  25  26  27  28  29  30  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЕНь в философии
читаем философию

Генри Дженкинс (англ. Henry Jenkins, род. 4 июня 1958 года, Атланта) — американский философ и культуролог, профессор коммуникации, журналистики и киноискусства в университете Южной Калифорнии. Одним из первых медиаисследователей, проследил изменения роли аудитории в условиях развития цифровых технологий. Г. Дженкинс изучал проблематику влияния медиа на общество, политику и культуру. Его исследования раскрыли основы успеха социальных сетей, сетевых компьютерных игр, фан-сообществ и объединений пользователей сети Интернет. Дженкинс является автором ряда книг о медиаконвергенции, фан-сообществах и трансмедиа.

Г. Дженкинс исследует взаимоотношения между читателем и текстом, развитие фан-культуры и процессы связанные с созданием вторичного мира:

Процесс создания вымышленной вселенной должен стимулировать развитие медиафраншизы, так как подробная детализация даёт возможность множеству различных историй гармонично сочетаться друг с другом.

Г. Дженкинс участвует в проекте New Media Literacy, где он указывает на важность оценки технологического прогресса происходящего вокруг нас и концепции культуры соучастия. Целью проекта является поиск решения проблем, связанных с новыми медиа и культурой соучастия, а именно, как обеспечить современного человека навыками, знаниями и уверенностью в себе, для того чтобы он стал полноправным участником тех культурных трансформаций, которые связаны с новыми технологиями в области медиа. Г. Дженкинс определяет ряд навыков и знаний, которые является основой для конструктивного участия в современной культуре. Феномены, которые он исследует, включают в себя коллективный разум, компьютерные сети, симуляцию, трансмедиа-навигацию и некоторые этические проблемы.

Исследования Г. Дженкинса сосредоточены на том, как в современной культуре используются и объединяются множество различных медиа. Он предполагает, что медиаконвергенция понимается как культурный процесс, а не технологический. Г. Дженкинс рассуждает о медиаконвергенции в своей книге «Convergence Culture: Where Old and New Media Collide» в 2006 году и в рамках программы медиаисследований в Массачусетском технологическом институте.

Г. Дженкинс также исследовал проблематику, связанную с видеоиграми, с точки зрения критической теории. В своей статье «Complete freedom of Movement: Video Games as Gendered Play Spaces» он рассматривает культурную географию пространства видеоигр. Основной вопрос исследования в том, что привлекает мальчиков в видеоиграх и является ли этот интерес идентичным для мальчиков и для девочек

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пьер Жан Жорж Кабанис (фр. Pierre Jean Georges Cabanis; 5 июня 1757, Конак, Коррез, — 5 мая 1808, Рюэй) — французский философ-материалист и врач.

Вместе с Антуаном Дестютом де Траси Кабанис был основателем учения об «идеологии» как науке о всеобщих и неизменных законах образования идей. Считал медицину главным средством совершенствования человеческого рода, ибо, воздействуя на тело, можно добиться и изменения духа. Кабанис оказал значительное влияние на развитие медицины и физиологии, в частности в США в XVIII веке. В последние годы жизни склонялся к витализму.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ю́рий Па́влович Си́монов (Вя́земский) (род. 5 июня 1951, Ленинград, РСФСР, СССР) — советский и российский писатель, философ, телеведущий. Кандидат исторических наук, профессор, заведующий кафедрой мировой литературы и культуры факультета международной журналистики Московского государственного института международных отношений (МГИМО) МИД России. Заслуженный работник культуры Российской Федерации (2006). Является автором и бессменным ведущим телевизионной программы «Умницы и умники» (с 1992 года).

 

Вячесла́в Влади́мирович Сербине́нко (род. 4 июня 1951 года, Ставрополь, СССР) — советский и российский философ, специалист в области истории русской философии XIX—XX вв. Доктор философских наук, профессор.

В. В. Сербиенко занимается изучением истории русской метафизики XIX—XX вв., вопросами российской историософии и философии культуры, образом истории и культуры в русской философии XIX—XX вв., восточной темой в отечественной мысли и традициями русской литературной утопии и антиутопии.

Научные труды

Монографии и учебные пособия

Сербиенко В. В. Вл. Соловьев: Запад, Восток и Россия. Учебное пособие для высших учебных заведений. — М., 1994. — 208 С.

Сербиенко В. В. История русской философии XI – XIX вв.: Курс лекций. — 2-е изд., испр. и доп. — М., 1996. — 144 С.

Сербиенко В. В. Русская религиозная метафизика (XX век): Курс лекций. — М., 1996. — 112 с.

Сербиненко В. В. Вл. С. Соловьев. — М., 2000. — 240 с.

Сербиненко В. В. Русская философия. Курс лекций. — М., 2005. — 464 с. (2-е изд.-2006).

 

Сёрен Обю́ Кье́ркегор (Киркегаард) (дат. Søren Aabye Kierkegaard [ˈsɶːɐn ˈkiɐ̯ɡəɡɒːˀ]  ; 5 мая 1813, Копенгаген — 11 ноября 1855, там же) — датский религиозный философ, психолог и писатель. Основоположник 

экзистенциализма.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Будучи основоположником религиозного экзистенциализма, Кьеркегор защищал в своих трудах «истинное христианство». Вёл активную полемику со спекулятивной философией и критиковал в своих работах Гегеля. В своём «Заключительном ненаучном послесловии к "Философским крохам"» Кьеркегор вводит понятие парадоксального-религиозного и утверждает, что прийти к Христу можно только через абсолютный парадокс, совершив «качественный прыжок». Бог — это экзистенциальное сообщение. Прийти к Богу невозможно с помощью разума, мышление бессильно объяснить и понять религиозную стадию существования человека.

Философская позиция Кьеркегора — это абсолютная свобода личности, свобода выбора. Кьеркегор считает, что на пути к Богу человек проходит три стадии существования: эстетическую, когда человек живёт лишь переживаниями отдельных моментов; этическую, когда он живёт заботой о будущем, исходя из взятой на себя ответственности за прошлое; и религиозную, когда живёт ощущением вечности.

Кьеркегор утверждает, что философия начинается не с удивления, а отчаяния. Именно поэтому «отчаяние — категория духовная». Кьеркегор утверждает, что человек — это синтез души и тела, синтез временного и вечного, но в основе этого синтеза положен дух. Карл Ясперс в «Общей психопатологии» пишет о том, что Фрейд описал природу животных инстинктов человека, а Кьеркегор вернул человеку духовное измерение жизни.

 

 

 

 

 

 

Избранные работы

1841 — «О понятии иронии» (Om Begrebet Ironi med stadigt Hensyn til Socrates) (магистерская диссертация Кьеркегора)

1843 — «Или-или» (Enten-Eller; включает части, отдельные работы из этого трактата на русском языке часто издаются отдельно: «Диапсалмата» (в переводу Ганзена «Афоризмы эстетика») , «Несчастнейший» (есть перевод этой работы, выполненный Юргисом Балтрушайтисом, «Дневник обольстителя» в переводе Ганзена или «Дневник соблазнителя» в переводе Натальи Исаевой, «Эстетическая значимость брака» и др. Полностью трактат впервые был переведён на русский язык Натальей и Сергеем Исаевыми.1843 —«Две назидательные беседы»1843 — «Страх и трепет» (Frygt og Bæven)1843 — «Повторение» (Gjentagelsen)1844 — «Философские крохи» (Philosophiske Smuler)1844 — «Понятие страха» (Begrebet Angest)

1845 — «Стадии жизненного пути» (Stadier paa Livets Vei)

1846 — Заключительное ненаучное послесловие к «Философским крохам» (Afsluttende uvidenskabelig Efterskrift)

1847 — «Назидательные речи в различном духе» (Opbyggelige Taler i forskjellig Aand)

1847 — «Чему нас учат полевые лилии и птицы небесные»

1847 — «Дело любви» (Kjerlighedens Gjerninger)

1847 — «Два малых этико-религиозных трактата»

1848 — «Христианские речи» (Christelige Taler)

1848 — «Первосвященник» — «Мытарь» — «Грешница»

1849 — «Болезнь к смерти» (Sygdommen til Døden)

1849 — «Полевая лилия и птица небесная: Три благочестивые беседы» (Lilien paa Marken og Fuglen under Himlen)

1850 — «Введение в христианство» (Indøvelse i Christendom)

 

 

КАПИТАЛ КАРЛ МАРКС Аудиокнига Часть 1